Ингредиенты:

1 кг куриного мяса
150 −200 г риса
5 яиц
1−2 луковицы
2−3 дольки чеснока
100−150 масла сливочного
зелень укропа
масло растительное
сухари панировочные
соль, перец молотый, специи
масло растительное

небольшой кусочек корня сельдерея

2 помидора

маринованные шампиньоны

горсть маслин без косточки

1 яйцо

молотый перец, соль

майонез

1 ст. ложка оливкового масла

грецкие орехи (по желанию)

Как приготовить:

1. Яблоки очистить и нарезать кубиками.

2. Корень сельдерея мелко порубить и припустить на оливковом масле.

3. У помидоров удалить кожицу и семена, порезать дольками.

4. Подготовленные ингредиенты перемешать, посолить, поперчить.

5. Заправить салат майонезом

6. Украсить маслинами и рубленным яйцом. По желанию можно добавить половинки грецких орехов.

Завтрак:

Обед: 300 г картофельного пюре.

Ужин: картофельный салат (250 г картофеля, 1 яйцо вкрутую, соль, уксус, растительное масло, черный перец).

Поскольку эта диета не содержит витаминов, необходимо принимать их в таблетках. Человек чувствует себя сытым, но теряет в весе до 500 г в день.

Это был легендарный диктор Юрий Левитан. Человек, которого знали все и не знал никто. Его голос звучал каждый день, в каждом доме, по всей огромной стране, но никто не знал его в лицо. Никто ничего не знал о его жизни. По сию пору о нем известно не более, чем о каком-нибудь секретном физике или разведчике.

В годы войны Левитан был главным диктором СССР и немецкое командование обещало 200 тысяч рейхсмарок тому, кто доставит его в Берлин. Сам Левитан объяснял это так: видимо, кто-то в геббельсовском министерстве пропаганды хотел, чтобы именно диктор московского радио оповестил весь мир о падении Москвы и капитуляции СССР. По одной из легенд, для безопасности, по городу даже распускали ложные слухи о его внешности, а когда Левитан шел на работу и возвращался домой, за ним неотступно следовали две-три тени — его охраняли. Охраняли человека, голос которого даже враги сравнивали с залпами «катюш».

Уникальный голос Левитана звучал так величественно, придавал тексту такую значительность, что слушатели представляли Левитана зрелым, многоопытным человеком. А ведь в 1941 году ему исполнилось всего 27 лет. Это был молодой человек, не так уж давно приехавший в Москву из провинции.

Детство и юность Левитана прошли во Владимире. Отец был портным, мама занималась домашним хозяйством. Позже кадровики подредактировали его биографию, и в анкетах знаменитый диктор стал писать, что его отец — рабочий. Так полагалось по идеологическим соображениям.

Он грезил кинематографом и после девятого класса отправился в Москву «учиться на артиста». Новая жизнь началась с полного провала — в киноинститут Левитана не приняли, но он все равно решил остаться в столице. Ночуя где придется, целыми днями он слонялся по шумному многолюдному городу в поисках работы. Однажды ему попалось на глаза объявление о конкурсе на дикторов радио. Это было интересно — люди, чьи голоса он слышал, просиживая часы у приемника, казались ему небожителями. Хотя, что это за профессия, он представлял тогда смутно. Члены комиссии не могли скрыть иронических улыбок, когда парнишка в майке, шароварах и резиновых тапках на босу ногу протянул изрядно помятую бумажку со словами «хочу быть диктором». Но ирония сменилась удивлением, восхищением и даже потрясением, когда парень заговорил. Он был принят.

Для начала его взяли на радио дежурным в отдел выпуска. Он работал и учился, через два месяца ему разрешили озвучивать новости и вести концерты граммофонной записи в ночных программах. Вскоре он уже вел литературные программы, представлял известных музыкантов и певцов.

Но в 1934 году одно событие резко изменило его творческое амплуа.
В одной из радиопередач голос Левитана услышал сам Сталин. В этот же день юному диктору было поручено прочитать по радио отчетный доклад вождя народов к очередному партсъезду. Сталин выслушал доклад от начала до конца. Начинающий диктор за четыре с половиной часа прямого эфира ни разу не запнулся, не снизил темпа, не сделал ни одной оговорки. Сталин взялся за телефонную трубку, и так, в одночасье, девятнадцатилетний новичок стал государственным диктором номер один. И прочитал сообщение о начале Великой Отечественной войны… Но в действительности, первым выступил по радио с трагическим сообщением министр иностранных дел Молотов, а Левитан этот текст потом повторял. А вот о Победе первым возвестил уже сам Левитан.

Юрия Левитана все знали, им все восхищались, его все любили. Впрочем, так только казалось. В реальной жизни все было по-другому…

В 1949 году от Левитана ушла жена. Красавицу Раису раздражала его бесконечная занятость, ночная работа в студии, и она нашла себе другого — блестящего офицера военной академии. Левитан остался с маленькой дочерью и с тещей, которая в зяте души не чаяла… Больше Юрий Левитан не женился.

Но об этом знали только близкие друзья Левитана. Простых слушателей нельзя было посвящать в подробности личной жизни государственного диктора.

Шло время, менялась страна, менялись атмосфера и интонации. Мощный конкурент радио — телевидение — захватывало все большее эфирное пространство… Левитан продолжал работать на радио, но уже меньше. Его голос ассоциировался с войной, с грандиозными, эпохальными событиями. Не могли же ему теперь поручать читать сводки об уборке зерновых. Левитан ездил на встречи с радиослушателями, работал в кино, учил молодых дикторов, выступал на разных конференциях и совещаниях. В 1980 году Левитан получил звание народного артиста СССР. Впервые это звание присвоили радиодиктору. Но все же его время уходило безвозвратно...

В 1983 году Юрия Борисовича пригласили отметить очередную годовщину освобождения Орла и Белгорода. Перед отъездом он жаловался друзьям, что сердце побаливало. Было невероятно жарко. На поле, где произошло знаменитое танковое сражение, Левитану стало плохо. Врачи сельской больницы, куда его привезли, ничего сделать уже не могли. Сердце диктора не выдержало…

У каждой эпохи есть свои герои, и Левитан был одним из них. Он был героем своего времени, его голосом, его символом. До конца своих дней он преданно служил своему делу. Его знали все, но не все узнавали в лицо. А ему, пожалуй, это и не было нужно. Он был невероятно знаменит, и при этом начисто лишен тщеславия. Такой был характер…

Первое трагическое потрясение Фредерик испытал еще в детстве: от так называемой «сахарной болезни» умер его лучший друг. Бантинг поклялся себе, что обязательно найдет средство от этого страшного недуга, и выучился на хирурга.

Чтобы серьезно заниматься темой сахарного диабета, молодой хирург обратился к профессору Маклеоду. По правде говоря, ничего, кроме энтузиазма, предложить профессору Бантинг не мог. Маклеод же, к тому времени уже крупный специалист в области диабета, прекрасно знал, сколько известных учeных несколько десятилетий бились над этой проблемой. Поэтому он мягко предложил молодому хирургу не заниматься бессмысленным донкихотством. Но когда Бантинг явился с перспективной идеей, профессор разрешил ему пользоваться своей лабораторией и даже выделил в помощники студента-дипломника Чарльза Беста.

Когда инсулин был открыт, профессор практически приписал все заслуги себе. Возмущенный Бантинг даже отказался подавать заявку на патент, лишив себя возможности разбогатеть на собственном открытии. Ему было важно, что мечта осуществилась — вопрос, мучивший его с самого детства, был разрешен!

В 1923году Бантингу и Маклеоду присудили Нобелевскую премию «За открытие инсулина». Добившись победы, Бантинг вдруг понял, что цель, которая служила ему маяком в жизни, исчезла. А ведь ему было всего немногим за тридцать. Он вдруг осознал, что в погоне за «синей птицей» так и не создал семью, поэтому в 1924 году скоротечно женился. Родился сын. Но видимо оседлая мирная жизнь была противна его натуре. Семейная жизнь не ладилась, последовал развод, а потом и второй неудачный брак.

Наконец Фредерик Бантинг принимает радикальное решение: он не будет больше катиться по инерции и греться в лучах своей былой славы. Он оставляет кафедру, институт, названный его именем, и начинает заниматься совершенно новыми для себя проблемами.

Теперь его увлекает авиационная медицина — особенно изучение биологического воздействия на организм человека полeтов при больших высотах. 21 февраля 1941 года военный самолeт, в котором летел из Канады в Англию пятидесятилетний майор, ветеран Первой Мировой войны, сэр Фредерик Бантинг, исчез с радаров военного аэродрома. Спасательная экспедиция опоздала…

1. Айву вымыть, очистить (кожуру не выбрасывать), вырезать сердцевину, нарезать дольками.
2. Кожуру залить 200 мл воды, прокипятить в течение 15 минут, затем очистки вынуть.
3. Положить в кастрюлю ломтики айвы, отваривать до мягкости, затем жидкость слить.
4. Айву остудить и превратить с помощью блендера или сита в пюре, добавить творог, муку, корицу и ваниль.
5. В другой посуде быстро взбить белки с солью, постепенно добавляя сахар, до крутой пены.
6. Частями ввести белки во фруктовую массу, осторожно перемешивая.
7. Маленькие керамические формочки смазать сливочным маслом, выложить пюре. Выпекать 30 минут при температуре 180 градусов.

Приятного аппетита!

Людвиг родился в мрачной комнате с низким потолком и косой наружной стеной. Это жилище впоследствии стало бетховенским музеем. Уже ребенком Людвиг отличался редкой сосредоточенностью и замкнутостью. Впрочем, не надо представлять себе маленького Бетховена самоуглубленным меланхоликом. Напротив, это был здоровый, крепкий мальчуган, не чуждавшийся детских шалостей.
Отец принуждал его заниматься музыкой обнаружив у сына незаурядный талант, он заставлял его часами просиживать за клавесином. Слава маленького Моцарта не давала ему покоя. По семь-восемь часов в день отец заставлял несчастного ребенка играть упражнения. А иногда у него появлялось желание позаниматься с ним и ночью. Никакие уговоры перепуганной матери не могли помешать этим мучительным ночным урокам. И только яркий талант ребенка, его непреодолимое влечение к музыке помогли ему перенести такое жестокое обращение и не отпугнули навсегда от искусства.
В восемь лет маленький Бетховен дал первый концерт в городе Кёльне. Концерты мальчика состоялись и в других городах. После выступления в Роттердаме, где юный музыкант имел успех, он остался недоволен голландцами. «Я больше туда не поеду, — решительно заявил коренастый крепыш по приезде домой, — голландцы — копеечники». Отец, видя, что не может больше ничему научить сына, перестал с ним заниматься.
До десяти лет Людвиг посещал начальную школу, где главным предметом являлась латынь, а второстепенными — арифметика и немецкое правописание. Школьные годы дали маленькому Бетховену весьма мало. Он так и не овладел тайнами умножения, а со знаками препинания всегда бывал не в ладу. Среднего образования Людвигу не удалось получить семья жила в нужде. Однако, жадно стремясь восполнить пробелы в своих познаниях, Людвиг много читал и пытался заниматься с более развитыми товарищами. Он был настойчив и упорен. Через несколько лет юный Бетховен научился бегло читать по-латыни, переводил речи Цицерона, овладел французским и итальянским языками.
В десять лет Бетховен начал постигать тайны композиторской техники, учась у Нефе искусству контрапункта и генералбаса. Нефе с самого начала обучения понял, что его гениальному ученику, обладающему необузданной фантазией, недостает сдержанности, дисциплины и культуры. Путь к ним лежал через глубокое и всестороннее изучение творчества великих композиторов. В одной из своих журнальных статей Нефе писал, что изучил с маленьким Бетховеном сборник прелюдий и фуг Иоганна Себастьяна Баха «Клавир хорошего строя». Имя Баха было в то время известно лишь узкому кругу музыкантов и высоко чтилось ими.
К 1782 году относится первое известное нам сочинение Бетховена — фортепианные вариации на тему марша ныне забытого композитора Э. Дресслера. Следующее произведение — три сонаты для клавесина — написано в 1783 году, когда Бетховену шел тринадцатый год.
Развлечения отца требовали денег, рушилось материальное благополучие семьи. Измученная лишениями и невзгодами, заболела мать Людвига. Мальчик был вынужден работать. Он поступил в придворную капеллу в качестве органиста.

Окрепнув как композитор и пианист, Бетховен осуществил свою давнишнюю мечту — в 1787 году он едет в Вену, чтобы встретиться с Моцартом. Бетховен играл в присутствии прославленного композитора свои произведения и импровизировал. Моцарт был поражен смелостью и богатством фантазии юноши, необычайной манерой исполнения, бурной и порывистой. Обращаясь к присутствовавшим, Моцарт воскликнул «Обратите внимание на него! Он всех заставит о себе говорить!»
Но встретиться вновь двум великим музыкантам не было суждено. Умерла мать Бетховена, так нежно и преданно им любимая. Юноша вынужден был принять на себя все заботы о семье. Воспитание двух маленьких братьев требовало внимания, забот, денег. Бетховен стал служить в оперном театре, играл в оркестре на альте, выступал с концертами, давал уроки. Начались суровые будни, тяжелая, полная труда и лишений жизнь.
В эти годы Бетховен складывается как личность, формируется его мировоззрение. Большую роль сыграли здесь его занятия в университете, который он, правда, очень недолго, посещал по совету Нефе.
Как раз в это время (1789) по другую сторону Рейна, во Франции, произошло великое событие — революция, провозгласившая свободу, равенство, всечеловеческое братство. Эти высокие стремления восставшего против королевской власти народа нашли в душе Бетховена горячий отклик. Заветам революции он остался верен всю жизнь. Юноша полон сил, смелых замыслов. Энергия его ищет выхода в новых сочинениях, в концертной деятельности. Его родной город становится ему тесен. Встреча с Гайдном, проезжавшим через Бонн, укрепила в нем решение ехать в Вену и учиться у знаменитого композитора.
Первый публичный концерт Бетховена состоялся в Вене в 1795 году. Затем молодой музыкант отправился в длительное путешествие — через Прагу, Нюрнберг, Лейпциг — в Берлин. Три года спустя он вновь гастролировал в Праге. Бетховену льстила его артистическая слава.
Бетховен выступал преимущественно в салонах венской знати. Он сразу обратил на себя внимание не только гениальной игрой, но и независимым, бескомпромиссным характером. Резкий и прямой, Бетховен не терпел любого насилия над собой и в горделивом сознании своей гениальности не щадил сановных меценатов. Так, в пылу гнева он написал одному из них «Князь! Тем, чем вы являетесь, вы обязаны случаю и происхождением; тем, чем я являюсь, я обязан самому себе. Князей есть и будет тысячи, Бетховен — один!»
Несмотря на успех пианиста, главным для него было творчество. К сожалению, Моцарта Бетховен уже не застал в живых, а занятия с Гайдном не принесли желаемого результата — контакты между учителем и учеником не наладились. Совершенно иными были взаимоотношения между Бетховеном и Антонио Сальери. Маститый композитор с вниманием и симпатией относился к молодому Бетховену, который несколько лет изучал под руководством итальянского маэстро искусство легко и выразительно писать оперные партии.
Занятия с Сальери доставляли большое удовлетворение Бетховену. Их добрые отношения сохранились и после прекращения занятий. Как-то в 1809 году, зайдя к Сальери и не застав его дома, Бетховен оставил записку следующего содержания «Сюда заходил ученик Бетховен».
Итак, Бетховен учился у лучших музыкантов-педагогов Вены. Моцарт и Гайдн, величайшие из его предшественников, показали ему образец творческого труда в новом классическом направлении. Альбрехтсбергер основательно прошел с ним контрапункт, мастерским владением которого Бетховен справедливо прославился. Сальери ввел молодого композитора в круг художественных проблем буржуазной музыкальной трагедии. Алоис Ферстер учил Бетховена искусству квартетной композиции. Одним словом, гениальный композитор с жадностью впитал в себя не только передовую музыку своего времени, но и богатейший творческий опыт наиболее знающих музыкантов-современников. В соединении с невероятной трудоспособностью вся эта усвоенная и переработанная им музыкальная культура сделала Бетховена образованнейшим музыкантом своей эпохи.
К середине девяностых годов Бетховен уже полностью сложился как композитор; в 1796 году он, наконец, решился опубликовать свои первые фортепианные сонаты.
Бетховен и в дальнейшем часто обращался к этому музыкальному жанру. В 32 сонатах, образующих в совокупности самую ценную часть фортепианного наследия Бетховена, полней всего отразилась его творческая эволюция, его неистощимая изобретательность в использовании художественных возможностей крупного инструментального цикла.
Вехи этой эволюции отмечают три популярнейшие сонаты — «Патетическая», «Лунная» и «Аппассионата». Лирико-драматическая сущность «Патетической» и «Лунной» характерна для первого периода творчества Бетховена. Второй период запечатлен в пламенной выразительности «Аппассионаты». Быть может, ни в каком другом музыкальном произведении трагизм борьбы не нашел столь потрясающего выражения, как в «Аппассионате».
Очень интенсивно протекало музыкальное развитие Бетховена в первое десятилетие пребывания в Вене. За эти годы он создал более 100 произведений в разных жанрах 17 фортепианных сонат, 9 сонат для скрипки с фортепиано, 3 фортепианных концерта, 2 сонаты для виолончели с фортепиано, музыку к балету «Творения Прометея» — единственному у Бетховена! — и многое другое. Словно набираясь творческих сил, он сравнительно поздно обратился к симфонии Первую закончил в 1800 году. Вслед за ней была задумана Вторая симфония. Но между ними пролегла полоса жестоких испытаний и личных переживаний.
За несколько лет до того Бетховен ощутил ослабление слуха. Врачи не сумели помочь ему и, быть может, ускорили течение болезни. В 1801 году страдалец поведал об этом самым близким друзьям. «Уже три года, как мой слух все более слабеет, — писал он. — ...В театре я должен, чтобы понимать артистов, садиться у самого оркестра. Если я сажусь подальше, то не слышу высоких нот инструментов и голосов... Когда говорят тихо, я едва слышу; да, я слышу звуки, но не слова, а между тем, когда кричат, это для меня невыносимо...»
Но осенью 1801 года жизнь еще улыбается Бетховену. Он признается Вегелеру, что любит «милую, чудесную девушку» и любим ею. Он помышляет даже о браке, несмотря на то, что эта девушка из аристократической семьи. Но он утешает себя тем, что будет концертировать, добьется денег, славы и независимости, и тогда брак станет возможным.
Девушка, вызвавшая столь пылкие чувства Бетховена, была на редкость неподходящей кандидаткой в его супруги. Это его семнадцатилетняя ученица — графиня Джульетта Гвиччарди, приехавшая в столицу из провинциального города, кокетливая, бойкая, но пустая и легкомысленная барышня, обладавшая, впрочем, хорошими музыкальными способностями. Неудивительно, что Джульетта пожелала брать уроки у кумира венской аристократии, тем более что Бетховен с 1800 года был близок с ее кузинами и кузеном, молодыми венгерскими графами Брунсвик. Он импонировал Джульетте своей популярностью и даже своими странностями. При всей строгости взглядов, Бетховен был неравнодушен к женской красоте и никогда не отказывался давать уроки молодым красивым девушкам. Не отказался он и на этот раз. Денег за занятия с Джульеттой он не брал, и Джульетта дарила ему рубашки — под тем предлогом, что она их собственноручно для него вышивала. Во время уроков композитор нередко раздражался и даже швырял ноты на пол, но, тем не менее, быстро поддался очарованию своей ученицы. Увлечение, видимо, было взаимным. Лето 1801 года Бетховен провел в Венгрии в имении Брунсвиков — Коромпа. Там сохранилась беседка, в которой, по преданию, написана «Лунная» соната, изданная в 1802 году, с посвящением Джульетте. Лето, проведенное с Джульеттой, было счастливейшим для Бетховена.
Однако вскоре все изменилось. Появился соперник — молодой граф Р. Галленберг, мнивший себя композитором. Легкомысленная графиня не на шутку увлеклась графом и его сочинениями, искренно верила, что «талант» Галленберга не находит признания из-за интриг. Она отдавала предпочтение Галленбергу перед Бетховеном не только как претенденту на ее руку, но и как музыканту! В 1802 году в отношениях между Бетховеном и Джульеттой произошло охлаждение, в следующем году она вышла замуж за Галленберга и уехала в Италию.
Биографы связывают содержание «Лунной» сонаты с любовью композитора к Джульетте, которой посвящено это произведение. Однако содержание сонаты настолько выходит за пределы узко личного переживания, что любовное чувство могло быть лишь поводом к написанию этого произведения, предвосхищающего позднейшее творчество лучших композиторов-романтиков. Первую часть «Лунной» сонаты было бы справедливо назвать первым ноктюрном XIX века.
Болезнь настигла Бетховена в зените славы. Меценаты назначили ему солидную пенсию. «Мне много приносят мои сочинения, — сообщал он друзьям, — и я могу сказать, что имею больше заказов, нежели могу их удовлетворить. На каждую вещь у меня находится по шесть или семь издателей, и даже больше, стоит только захотеть». Бетховен сознает, как мужает в нем сила гения «Каждый день приближает меня к цели, которую я смутно вижу, не умея определить ее». Не оставлены и честолюбивые помыслы о карьере пианиста «Мою фортепианную технику я весьма усовершенствовал», — говорит он. И как вопль израненной души звучит признание «...Когда бы не эта болезнь! О, будь я избавлен от нее, я хотел бы обнять весь мир!»
Мечтам не суждено было осуществиться. «Высокое мужество покинуло меня... О провидение, дай мне хоть раз увидеть день, один лишь день неомраченной радости! Когда, о Боже, когда я смогу ощутить ее опять... Никогда — Нет, это было бы слишком жестоко!» Это строки из завещания Бетховена, написанного осенью 1802 года в Гейлигенштадте, предместье Вены, где по предписанию врачей он прожил почти в уединении шесть месяцев. Здесь композитор сочинил Вторую симфонию, полную энергии, динамики, словно залитую солнечным светом. И здесь же родилась у него мысль о самоубийстве. «Надежда, которую я принес сюда, — о выздоровлении, хотя бы частичном, — должна покинуть меня навсегда. Как осенние листья падают и вянут, так и она иссохла для меня...»
Бетховен гигантским усилием воли переборол малодушие. В эти годы тяжких мучений происходит решающий перелом Третьей симфонией, надуманной в дни кризиса, открывается новый период в творчестве Бетховена, знаменующий еще более высокий взлет его могучей фантазии.
Второй творческий период длился около десятилетия от Третьей (1804) до Восьмой симфонии (1812). Это было бурное время. Революционная Франция стала бонапартистской. Наполеон начал захватнические войны. Именно в это время окрепла героико-драматическая тематика в музыке Бетховена. Он воплощал ее с бесконечным разнообразием в Третьей («Героической») и в Пятой симфониях, в увертюре «Эгмонт» и в Пятом фортепианном концерте, в «Аппассионате» и в опере «Фиделио». Борьбой завоеванная свобода, драматизм жизненных схваток, героика титанических свершений, стихийный порыв масс — вот главные темы в зрелом бетховенском творчестве.
Монументальность идей, конфликтность и драматизм воплощения диалектики жизненной борьбы, глубина философских раздумий — все это требовало масштабных, средств выразительности оркестра, его богатейших динамических и тембровых возможностей.
Лаконично и каждый раз по-новому воплощено героическое начало в ряде оркестровых увертюр. Наиболее концентрированно изложена излюбленная Бетховеном концепция «от мрака к свету» — через драматизм борьбы к ликующим фанфарам освобождения — в знаменитой увертюре «Эгмонт» (1810) к одноименной трагедии Гёте. Более широко развита эта концепция в увертюре «Леонора», задуманной как вступление к опере «Фиделио» и трижды перерабатывавшейся автором. На концертной эстраде наибольшую известность приобрела «Леонора № 3» (1806). Иное — в увертюре к пьесе Коллина «Кориолан» (1807), музыка которой обрисовывает трагедию сильной, волевой личности.
«Героическая» симфония начинает собою новую эру симфонической музыки XIX века. Прежде всего, она отличается от всех предыдущих произведений такого рода своими масштабами. Это грандиозное творение превосходит известные до того времени симфонии не только своими размерами, но и количеством тем, многообразием эпизодов, сложными связями, а главное — величием выраженных идей. Произведение это захватывает богатством мыслей и чувств, могучих порывов и волевых импульсов. Мир образов симфонии неисчерпаем, и вместе с тем музыка настолько насыщена, что язык ее кажется нам лаконичным.
Пятая симфония (1805—1808) — пожалуй, наиболее популярная из всех симфоний Бетховена. Нередко ее называют наиболее совершенной, лучшей из всех. Сам Бетховен не разделял такого мнения он предпочитал «Героическую». Обычно содержание Пятой симфонии определяют так «От тьмы к свету, через борьбу — к победе».
Особым явлением данного периода стала опера «Фиделио». Если не считать балета «Творения Прометея», не удержавшегося на сцене, это — единственное бетховенское произведение для музыкального театра. Оно принадлежит к числу самых замечательных творений гениального композитора.
В опере значительная роль отведена оркестру, развивающему и комментирующему действие; этим, однако, никак не снижается значение вокальных партий. Сколько здесь замечательных находок, особенно в изображении душевных состояний главных-героев — мужественной Леоноры и томящегося в заключении свободолюбивого Флорестана! Опера «Фиделио» — то драма состояний. Она развивается от бытовых начальных сцен к трагедии и финальной кантате, прославляющей завоеванную победу свободы, дружбы и любви.
Опера «Фиделио» оказала сильнейшее влияние на дальнейшее развитие немецкой романтической оперы XIX века. В частности, инструментальная трактовка голоса, декламационность, заложенные в «Фиделио», получили свое дальнейшее развитие у Вагнера, но на совершенно иной идейной основе.
Музыка Бетховена пронизана высокими этическими идеалами. Она призвана пробудить лучшие гуманистические чувства. «Две вещи возвышают нашу душу, — писал философ Кант, которого так чтил творец «Героической» симфонии, — звездное небо над нами и нравственный закон в нас». Эти слова можно отнести к музыке Бетховена, в которой звучат природа и чувства или философские раздумья о судьбе человека. Таковы Четвертая и Шестая («Пасторальная») симфонии. Четвертый фортепианный концерт и скрипичная «Крейцерова» соната, множество «адажио» — лирических, философских частей в бетховенских инструментальных циклах.
Есть и другой Бетховен — безудержно веселый, опьяненный жизнью, преисполненный юмора и моментами словно разражающийся гомерическим хохотом... Такова Седьмая симфония — «апофеоз танца», по меткому выражению Вагнера, или Восьмая, полная остроумных находок, которые щедро рассыпал в ней так много испытавший в жизни композитор; таковы и многочисленные «скерцо» в его симфонически-сонатных циклах, равно как и некоторые финалы в них.
Но всегда музыка Бетховена действенна, активна, передает напряженное биение мысли, конфликтное противопоставление контрастных образов, которые организованы и соподчинены неумолимой логикой целеустремленного развития.
Личная жизнь Бетховена так и не удалась. У него было много друзей среди женщин. Назовем Марию Биго, замечательную пианистку, жившую в 1804—1809 годы в Вене, где ее муж служил библиотекарем во дворце русского посла Разумовского. Когда муж Марии заподозрил, что композитор питает к его жене чувство более нежное, чем дружба, и неосторожно это высказал, Бетховен был глубоко взволнован и написал супругам письмо, в высшей степени характерное для его нравственных воззрений «Один из моих основных принципов — это невозможность состоять с женой другого человека в иных отношениях, чем простая дружба...» «Милый Биго, милая Мария, никогда, никогда вы не увидите меня нечестным. С детства я научился любить добродетель, все прекрасное и доброе».

Вероятно, в 1806—1809 годы завязалась тесная дружба между композитором и Терезой Брунсвик. Отношения эти до сих пор остаются невыясненными; но нет никакого сомнения в том, что эта выдающаяся женщина всю жизнь была предана Бетховену и одно время отвечала на его страстное чувство.
Скорее всего, именно ей адресовано знаменитое письмо «бессмертной возлюбленной». Эта женщина, бесспорно, сыграла в жизни Бетховена большую положительную роль. Их связывали многолетняя дружба и взаимная привязанность.
Бетховен не раз влюблялся в молодых легкомысленных девушек-аристократок; эти увлечения доставляли ему много страданий. Письмо к «бессмертной возлюбленной» — кем бы ни была его адресатка — обращено к существу иного рода. Несмотря на выраженное в нем страдание из-за невозможности соединения с любимой женщиной, письмо проникнуто уверенностью во взаимной любви и свидетельствует о том, что отношения между любящими возникли уже задолго до написания письма.
С годами изменился облик Бетховена. Теперь он сторонится светского общества. Добрый, приветливый, незлобивый, он в гневе не знает пощады, страстно ненавидя фальшь и ложь. Часто совершает длительные прогулки по Вене и в пригородах. А то подолгу просиживает с друзьями в «локалях» (небольших трактирах), где, невзирая на опасность, клеймит продажность знати, всех тех, кто предает народ, и прославляет независимость свободного духа. Вскоре (с осени 1815 года), однако, для таких бесед потребуются тетради, в которых собеседники Бетховена будут письменно отвечать на его вопросы.
Глухота прогрессировала. Тем не менее, Бетховен еще выступал с концертами в последний раз в 1808 году играл свой Четвертый концерт. Дирижерские выступления продолжались и позже, хотя с наступлением полной глухоты иногда заканчивались драматически.
Так было, например, на генеральной репетиции оперы «Фиделио», когда, дирижируя, всматриваясь в лица исполнителей и ничего не слыша, Бетховен убедился, наконец, в невозможности довести репетицию до конца. «Он был поражен в сердце и до самой смерти жил под впечатлением этой ужасной сцены», — свидетельствовал современник.
Сколь ни трагичной была для Бетховена потеря слуха, она все же не могла пресечь поток вдохновения. Запас его жизненных впечатлений, в том числе и звуковых, был так велик, а воля к творческому созиданию столь огромна, что до последнего своего вздоха он жил новыми, все более дерзновенными художественными замыслами и особенно интенсивно воплощал их в зрелые годы.
Имея друзей-единомышленников, Бетховен был одинок. Лишенный семьи (с братьями у него не было контакта), он мечтал о родственной ласке. И — несчастный! — думал, что обрел ее в лице племянника Карла, оставшегося в 1815 году сиротой. Всю свою нерастраченную нежность он обрушил на этого мальчика, которого хотел воспитать как спартанского героя. Но тот, слабохарактерный и легкомысленный, доставлял ему бездну неприятностей. Последнее десятилетие жизни Бетховена было отравлено ими.
В этот период формируется поздний стиль его творчества — еще более возвышенный, нежели прежде, импровизационный, с преобладанием интеллектуального начала над чувственным. Действенность, столь присущая музыкальным образам Бетховена, сохраняется, но главенствующая роль ныне отводится размышлению бесконечно разматываемый клубок философской мысли приводит к столкновению порой полярных состояний. Таковы последние 5 струнных квартетов или 5 его фортепианных сонат. Здесь выковывалось то, что огромным рывком воли Бетховен закрепил в двух своих самых монументальных произведениях — в «Торжественной мессе» (1818—1823) и в Девятой симфонии, в которой также использовал голоса солистов и хора (1822—1824). Бетховен предстает здесь как великий мыслитель, как строитель небывало масштабной музыкальной формы.
Вершиной творчества Бетховена справедливо считается Девятая симфония, или симфония с хорами, законченная в 1824 году. Полная революционного оптимизма, величественная симфония венчает творческий путь великого композитора, сумевшего преодолеть личное горе и страдания, сохранить непоколебимую веру в человечество и его прекрасное будущее и пронести эту веру через всю жизнь.
Первое исполнение Девятой симфонии в Вене в 1824 году стало триумфом. На этот раз, однако, не светская знать, а демократическая аудитория приветствовала Бетховена. Правда, он не слышал ни своей музыки, ни бурных взрывов аплодисментов...
Такое признание должно было вдохновить Бетховена на создание новых творений. Он лихорадочно набрасывает эскизы, рассказывает близким о ближайших планах. Но силы слабеют. Болезни — одна коварнее другой — подстерегают его. В декабре 1826 года Бетховен простудился и слег. Три месяца он тщетно боролся с недугом. 26 марта, когда над Веной бушевала снежная буря и сверкала молния, умирающий внезапно выпрямился и в исступлении кулаком погрозил небесам. То была последняя схватка Бетховена с неумолимой судьбой.

Такие великие мужи, как Дидро и Даламбер в своем энциклопедическом издании «Толковый словарь наук, искусств и ремёсел», вышедшем в 28 томах в 1751—1772 годах в Париже, признавали, что коньяк в небольшом количестве благотворно действует на многие болезни. Так, входящие в его состав танин и дубильные вещества способствуют усилению действия витамина С и активному выделению желудочного сока.

История коньяка началась в XVI веке, когда во Франции в департаменте Шарант местные виноделы стали производить такое количество легкого виноградного вина, что сбывать его на территории страны было нелегко. В этих условиях очень активно стал развиваться экспорт виноградных вин в Англию, Швецию, Норвегию и другие европейские страны. Однако легкое вино портилось в дороге, да и таможенные сборы были довольно высокими. Решением проблемы стала перегонка вина в более крепкий дистиллят — коньячный спирт. Виноделы считали, что потребитель сможет разбавить продукт и получить снова вино в полном объеме. Однако со временем сам коньячный спирт, выдержанный в дубовых бочках так понравился производителям, что приобрел статус самостоятельного напитка. К концу XVII века нидерландские и английские виноделы уже начали вывозить простой коньячный спирт без всяких добавок. Этот продукт, разбавленный водой, называли брэндуайн (brandewijn).

Как и любое значительное событие, происхождение коньяка стало обрастать легендами. Так, в одной из них говорится, что уроженец города Бордо некий шевалье де ла Круа-Мароне, уйдя с воинской службы, занялся любимым делом — перегонкой вина. Он так любил это дело, что пристрастился к низкоградусному спирту. Однажды в горячечном бреду ему приснилось, что дьявол, чтобы отнять у него душу, кинул его в кипяток, но не получил нужного результата. Тогда он кинул его снова. Просунувшись, шевалье сделал то же самое со своим вином. Так и получился коньяк — результат двойной перегонки вина. Другая красивая легенда гласит, что уже в первой половине XVI на торжественном бракосочетании французского короля Генриха II c Екатериной Медичи итальянским послом среди обычных даров было преподнесено виноградного бренди — коньяк.

Однако каким бы не было истинное происхождение коньяка, со временем центром производства этого напитка стал город Коньяк недалеко от Парижа, который впоследствии дал имя всей области Шарант.

Со временем было подмечено, что от хранения в дубовых бочках вкус напитка не только не ухудшается, но значительно улучшается, приобретая доселе невиданные свойства. Отмечено это было в период войны Франции с Англией в 1701 год. Тогда Франция была блокирована, и экспорт спирта временно прекратился, именно тогда и было подмечено, что выдержанный коньяк значительно вкуснее.

Проходило время, совершенствовались методы перегонки вин, их купажирования и хранения. Напитки типа коньяка стали производиться во многих странах, но по сей день Франция (точнее департаменты Приморская Шаранта и Шаранта) остается признанной страной классического производства коньяка.